НАХАЛЬ БЭКА

Взметнулся в небо столб огня.
И взрыв разбрызгал блока глыбу.
Застыла в ужасе земля,
Бедой поднятая на дыбу.

Владимир Шовкошитный

С 1986 года живёт, и ещё долго будет жить в наших сердцах это страшное слово: Чернобыль...
Ночь 26 апреля 1986 года не предвещала ничего плохого. На АЭС проводили эксперимент по допустимой нагрузке. Но какой эксперимент! Была отключена вся система защиты энергоблока, и он перешёл в неуправляемое состояние. Операторы пытались стабилизировать ситуацию, но было уже поздно. И вот, в 1 час 24 минуты ночи раздались два взрыва на 4 реакторе, и он начал гореть.

1 час 23 минуты 40 секунд -187 стержней системы управления и защиты вошли в активную зону для глушения реактора. Цепная реакция должна была прерваться. Однако через 3 секунды зарегистрировано появление аварийных сигналов по превышению мощности реактора, росту давления. А еще через 4 секунды — глухой взрыв, сотрясший все здание. Стержни аварийной защиты остановились, не пройдя и половины пути.

С крыши четвертого энергоблока, как из жерла вулкана, стали вылетать сверкающие сгустки. Они поднимались высоко вверх. Это было похоже на фейерверк. Сгустки рассыпались многоцветными искрами и падали в разных местах. Черный огненный шар взвился вверх, образуя облако, которое вытянулось по горизонтали в черную тучу и пошло в сторону, сея смерть, болезни и беду в виде мелких-мелких капель.
На территории ЧАЭС люди перешагивали через обломки, позже из-за высокого уровня радиации там не могли пройти роботы: «сходили с ума».

А в это время внутри еще работали люди. Крыши нет, часть стены разрушена... Погас свет, отключился телефон. Рушатся перекрытия. Пол дрожит. Помещения заполняются то ли паром, то ли туманом, пылью. Вспыхивают искры короткого замыкания. Приборы радиационного контроля зашкаливают. Повсюду течет горячая радиоактивная вода.

1 час 26 минут 03 секунды — сработала пожарная сигнализация.
1 час 28 минут — к месту аварии прибыл дежурный караул станции.

1 час 35 минут — на станцию прибыл караул г. Припять.

Борьба со стихией шла на высоте от 27 до 72 метров, а внутри помещений четвертого энергоблока тушением занимался дежурный персонал станции. О том, что реактор раскрыт, пожарные не знали.
2 часа 10 минут — сбит огонь на крыше машинного зала.
2 часа 30 минут — подавлен очаг пожара на крыше реакторного отделения.
4 часа 50 минут — огонь в основном локализован.
6 часов 35 минут — пожар ликвидирован.
=============================================================

На заседаниях межведомственного научно-технического совета, проведенных 2 и 17 июня
1986 года,
все причины аварии были сведены исключительно к ошибкам в дествиях персонала.
В докладе советских экспертов на сессии МАГАТЭ в августе 1986 года первопричиной аварии было названо, "крайне маловероятное сочетание нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока". Отмечалось, что "катастрофические размеры аврия приобрела в связи стем, что реактор был приведен персоналом в такое нерегламентное состояние, которое способствовало, проявлению недостатков реактора. Нарушив некоторые регламентные ограничения, персонал, практически, вывел реактор в область "белого пятна", где поведение реактора не было изучено и, как оказалось, является ядерно- неустойчивым".

А вот бытовая расшифровка вышесказанного, поступившая из информированного источника в городе физиков-ядерщиков Дубна: для аварийного охлаждения реактора должен был включаться мощный водяной насос, но каждое аварийное включение фиксировалось актом с последующим докладом в Москву. Персонал нес моральные и материальные потери в виде премий и, естественно, .... отключил автоматику. А когда возникла необходимость аварийного включения, вспомнили о втором насосе, но персонал не смог подобраться к рубильнику, так как накануне завхоз купил шансовый инструмент, сложил его в помещение, где размещался рубильник включения второго насоса, а чтобы ломаты не украли — повесил амбарный замок.

26 и 27 апреля 1986 года на улицах Припяти уровени радиации составляли до 8 рентген/час. Но правитественная коммисия "тянула"с эвакуацией населения и решение было принято только в 12 часов 27 апреля. Правда, уже к 20:00 эвакуация была завершена, но 51 тысяча человек успела получить те самые дополнительные 15-20 рентген (бэр), которые здоровых людей перевели в разряд больных и
инвалидов, а простых детей в "детей Чернобыля".

Говорят, скупой платит дважды. Именно дважды заплатила страна за скудоумие своих начальников, за жадность, попытки где-то сэкономить. Кстати, почему-то экономили, в основном, на людях, их здоровье, но широко разворачивались во имя личных амбиций командиров, их опасений: "как бы чего-нибудь не вышло". Ведь даже на фронте бойцам давали спирт, а здесь, боясь нарушений воинской дисциплины, активно боролись с "пьянством". Именно боясь нарушений воинской дисциплины, людей заставляли делать то, чего не требовала обстановка. Так, в конце декабря 1986 г. мы снова с лопатами в руках чистим улицы города от снега. Чистили улицы в течение нескольких дней и каждый день после того, как мы завершали свой труд, приезжали снегоуборочные машины и за 20-30 минут на наших глазах выполняли такой же объем, как мы в мороз, на открытом воздухе за весь рабочий день. А сугробы снега были не только глубокими, но и радиоактивными. Конечно, можно было бы вернуть людей домой, к семье, но боялись, что случится что-то неожиданное, что ученые придумают что-то новое. А коль есть люди, то должна быть и работа для них.

Вместе с тем, при всей широте перестраховки, к людям относились, мягко говоря, по-свински. Достаточно отметить такой факт: рабочих осенью направляли на работы в любую погоду в открытых кузовах грузовых машин (ежедневно по 70 км туда и обратно). В начале декабря 1986 года кузова грузовых машин обили листовым железом. А в конце декабря морозы достигли 32 градусов. Самодельные кузова отапливали паяльными лампами, рискуя в движении сжечь и машину, и людей. Иногда ночью термометр опускался до отметки 36 градусов. В связи с этим были серьезные проблемы с отоплением спальных палаток для солдат. В офицерском общежитии на потолке висели сосульки льда. Но все это можно как-то объяснить сюрпризами природы, а вот как объяснить построения частей и прохождения, так сказать, торжественным маршем" при направлении на работу в тридцитиградусный мороз.

Оперативная группа Прикарпатского военного округа находилась в 70-ти километрах от Чернобыльской АЭС в поселке Радча. Именно сюда я был откомандирован в качестве командира одного из батальонов. Начальник опергруппы генерал-майор Юхновец Г.С. принял меня вечером 25 ноября 1986 года. Содержание беседы — инструктажа сводилось к одному: главное — это соблюдение воинской дисциплины и непримиримая борьба с употреблением спиртных напитков. Тут я вспомнил: во время учебы в Военной академии химической защиты нас учили, что спирт — первейшее средство восстановления защитных свойств организма после радиоактивного облучения. Генерал кивнул в сторону вошедшего в кабинет подполковника медицинской службы и сказал: "А вот он пробыл здесь уже пять месяцев и так не считает, да и уезжать отсюда не желает?" Кстати, в последующем я встретил немало таких "добравольцев", которые не хотели уезжать. А объяснялось это очень просто: в тридцатикилометровую зону аварии Чернобыльской АЭС они почти не въезжали, а если и въезжали, то на час-два, и, не выходя из легкового автомобиля, немедленно возвращались в штаб писать донесения и распределять награды, премии (в т.ч. и государственные), а тут еще и выслуга лет шла тройная, и оклады в пять раз превышали обычные. Как говорится: "Кому — беда, а кому — мать родная".
Батальон я принял по-фронтовому — за одни сутки. Да и режим тут отцы-командиры устроили почти фронтовой: спать приходилось по З-4 часа в сутки, выходных не было, лишь 7 января 1987 года (Рождество) объявили выходным днем, но так замордовали бессмысленными мероприятиями, что все запросились на работы.

Батальон работал возле автовокзала г. Припяти в пределах видимости злополучного аварийного 4-го энергоблока. Сам г.Припять был опоясан двумя рядами колючей проволоки с сигнализацией как на госгранице (профилактика мародерства). Безжизненный город с чистенькими многоэтажными домами и улицами, покрытыми толстым слоем песка, с вырубленными деревьями, поначалу вызывал ужас и напоминал кадры из какого-то фантастического фильма.
Ученые по заданию правительства рассматривали вопрос о превращении Припяти в жилой город для рабочих вахтовых смен, обслуживающих 1,2 и 3 энергоблоки Чернобыльской АЭС. Только люди с больным воображением могли додуматься, буквально "постирать" весь город и по всей его территории и вокруг города заменить зараженную почву на глубине 20 см таким же слоем песка. Вот этим мы и занимались. Грунт снимали лопатами.
За день работы весь батальон дезактивировал меньше, чем одна механизированная лопата. Вот и возникает вопрос: "Для чего губили жизни и здоровье людей?". Ведь можно было бы в несколько десятков раз сократить число тех, кого сегодня называют ликвидаторами. Совершенно непонятно, зачем подвергли радиоактивному облучению молодых людей, которые в перспективе могли стать родителями. Хотя бы с точки зрения заботы о здоровье последующих поколений в качестве ликвидаторов должны были привлекаться лишь люди определенного возраста (скажем, не моложе 32 лет).

Ю.Беккерман, участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, подполковник запаса.
--------------------------------------------